Страх и отвращение в Лас-Вегасе — Прочая гемблинг литература

Топ-2 честных онлайн казино за 2020 год:

Анализ переводов фрагментов романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Хантера Томпсона

Очевидно, всё вышеизложенное касается перевода крупных художественных произведений, ибо имплицитный смысл наиболее ярко улавливается именно в романах, повестях и поэмах. Особенно среди них выделяются те, которые стремятся передать дух того или иного времени, как, например, в романе«Страх и отвращение в Лас-Вегасе», 1971 год. Существует всего два перевода произведения за авторством основателя жанра гонзо-журналистики Хантера Томпсона. Первый перевод датирован 1999 годом – исполнен переводчиком контркультуры Алексом Керви, издавался им же на собственные средства. Однакоего вариант устроил не всех, и несколько лет спустя в Сети появился ещё один любительский вариант перевода, распространяющийся в цифровом формате. Переводчик – Копытов Тимофей. Сам он объяснил необходимость альтернативного варианта перевода следующим образом: «В частности, я не путаю хронически тему с ремой и не обуваю героя в «сникерсы»»[11]. Посему сравнительный анализ этих двух переводов представляется нам показательным в рамках данного исследования. Произведение «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» написано в 1971 году в Америке и наполнено духом времён хиппи, психоделической рок-музыки и полной личностной свободы. Если быть точным, роман повествует о том, каким образом всё это заканчивалось.

Сравним эти переводы.

Начать стоит с перевода отрывка, который наглядно иллюстрирует направленность профессиональных векторов переводчиков:

«My attorney saw the hitchhiker long before I did. “Let’s give this boy a lift,” he said, and before I could mount any argument he was stopped and this poor Okie kid was running up to the car with a big grin on his face, saying, «Hot damn! I never rode in a convertible before!»».

«Мой адвокат давно уже, в отличие от меня; заметил хитчхайкера. «Давай-ка подбросим парнишку», — проговорил он и, до того, как я успел выдвинуть какой-либо аргумент за или против, остановился, а этот несчастный оклахомскиймудвин уже бежал со всех ног к машине, улыбаясь во весь рот и крича: «Черт возьми! Я никогда еще не ездил в тачке с открытым верхом!»».

И тут же, без комментариев перевод Копытова:

«Мой адвокат заметил автостопщика гораздо раньше, чем я. «Подвезем паренька», – сказал он и, не успел я возразить, как он остановился, а эта несчастная деревенщина, разинув рот в улыбке, уже бежала к машине: «Ни фига себе! Ни разу не катался в кабриолете!»».

Проводя сравнительный анализ этих двух отрывков, мы можем сделать вывод о том, что Керви в работе с переводом старался передать именно дух так называемой американской мечты, а если быть точнее – её обратную сторону; Копытов же в своей попытке сгладить открытую вульгарность перевода Керви напрочь теряет то, о чём ведётся речь – о страхе и отвращении. Так, где у Томпсона «Hotdamn!», у Керви весьма близкое по смыслу «Чёрт возьми!», но у Копытова лишь невинное «Нифига себе!». У Керви «оклахомскиймудвин» (что весьма кстати добавляет тексту особых американских оттенков), у Копытова – безличное «деревенщина». Разве что в случае с «хитчхайкером» Керви откровенно переборщил – это слово является ключевым для понимания дальнейших событий, и рисковать подобным образом нет смысла – в этом случае «автостопщик» Копытова представляется куда более целесообразным.

Как уже стало ясным, Керви тоже не без греха – фразу, звучащую в оригинале как «Thisonesoundslikerealtrouble!», которую герой романа выкрикивает после того, как «понял схему», а именно – существительное «trouble», переводчик по каким-то причинам решил одарить соответствующим матерным эквивалентом. У Копытова в этом случае «Тут пахнет серьезными неприятностями!». На самом деле, ни один из вариантов не представляется нам актуальным, хотя второй звучит куда более гармонично. Предлагаемый нами перевод занимает серединное место между двумя существующими вариантами: «Хреновые нас ждут дела!»

В общем, при сравнительном анализе двух переводов подобного рода произведения очень остро стоит вопрос о применении ненормативной лексики. Эталон продукта заграничного медиа – американский боевик. Люди, которым так или иначе пришлось познакомиться с американскими боевиками девяностых, а в особенности – те, кто тесно знаком с первыми наполовину профессиональными переводами и озвучками, не привыкли ассоциировать русский мат с американскими приключениями – в этом плане для них куда естественно звучат «чёрт возьми» и «сейчас надеру тебе задницу». Тем более, в Америке не существует такого понятия, как мат – при переводе подобного текста родом из «сердца американской мечты» лучше избегать средств экстремально ненормативной лексики.

Лучшие онлайн казино на русском языке:

Но дело в том, что эпиграф книги гласит: «Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком», — Доктор Самуэль Джонсон. Как можно в переводе произведения с подобным эпиграфом упустить из виду такое славное средство околозвериной коммуникации, как мат, чей характер в России кардинально отличается от каких-либо других сквернословий во всём мире? Здесь выбор стоит между идеей и эстетикой. В качестве идейной основы стоит принцип саморазрушения как способ достижения полного духовного равновесия. Эта мысль подаётся читателю в красках начала 70-х в Америке, когда волна духовной революции, так и не добравшись до берегов воплощения, разбилась о кучу подводных камней, оставив после себя лишь пену безумия, о котором и ведётся повествование.

Интенсивность употребления мата зависит от того, чему отдаёт приоритет переводчик как соавтор. Перевод – это всегда потеря чего-либо, и в то время, как автор создаёт в своё время и в своей стране, в которой все элементы сквернословия идут вровень с идеей, которую он пытается донести, в России переводчик волен выбирать: потерять несколько оттенков духа времени, сконцентрировав внимание на идее или же пытаться восстановить картину времени, к которому его судьба не имеет никакого отношения. Естественно, при этом необходимо пытаться достичь недостижимую цель – равновесие между этими двумя элементами единого.

В варианте Керви перевод звучит и читается свободным потоком в соответствии с идейной основой: «И тут вступал в силу социопсихический фактор. Время от времени, когда твоя жизнь усложняется и вокруг начинают виться всякие скользкие подхалимы, настоящий, действенный курс лечения — загрузиться под завязку гнусной химией, а потом мчаться, как бешеная скотина, из Голливуда в Лac-Beгac. Расслабиться, как это бывало, в чреве исступленного солнца пустыни. Вернуть крышу в прежнее состояние, привинтить ее наглухо болтами реальности; намазать рожу белым кремом для загара и двинуться дальше с музыкой, врубленной на полную громкость, и хотя бы с пинтой эфира».

У Копытова дела обстоят сложнее – его перевод данного отрывка представляет собой здоровую систематизированную и может быть, даже пронумерованную последовательность действий, а не истерический поток сознания: «Был еще социо-психический фактор. Всякий раз, когда жизнь усложняется, и вокруг тебя начинают кружить хищные твари, единственное лекарство – заправиться губительными веществами и ломиться из Голливуда в Лас-Вегас. Обрести покой в утробе залитой солнцем пустыни. Откинуть и закрепить верх кабриолета, намазать лицо маслом для загара и выдвигаться в путь с музыкой на полную катушку и пинтой эфира – не меньше».

С другой стороны, можно так же с уверенностью отметить, что Керви «слегка переборщил» в попытке передать остервенелость всех этих действий, ведь в оригинале отрывок читается немного спокойнее, хоть и с весомой долей отвращения, о котором упоминается в названии книги:

«Therewasalsothesocio — psychicfactor. Every now and then when your life gets complicated and the weasels start closing in, the only real cure is to load up on heinous chemicals and then drive like a bastard from Hollywood to Las Vegas. To relax, as it were, in the womb of the desert sun. Just roll the roof back and screw it on, grease the face with white tanning butter and move out with the music at top volume, and at least a pint of ether».

Здесь можно смело говорить об оригинальном переводческом стиле, который и меняет картину подобным образом – Керви, в отличие от Копытова, уловил некое животное начало романа, а от себя добавил особую нотку голого остервенелого безумия.

Заключение

Перевод художественного, как правило, связан с определённым рядом трудностей. Не последним моментом, осложняющим процесс перевода, является подбор правильного эквивалента. Для того чтобы сделать верный выбор, переводчику необходимо чувствовать каркас произведения – его интеграл, который делает любовный роман любовным романом, а антиутопию – антиутопией. Принятие в учёт такого незримого объединяющего элемента, как имплицитный смысл, заметно упрощает подбор эквивалентов, исчезает необходимость обращаться к словарю (разве что, кроме тех случаев, когда нужно подобрать соответствие лексическому элементу, обозначающему конкретные категории существования: «стол», «небо», «лев»).

В целостном восприятии текста лежит первопричина успешного перевода.

Идеальный вариант развития событий– пересказ на языке перевода. Однако, для того, чтобы осуществить подобного рода операцию, необходимо обладать рядом навыков, подчас являющихся трудно обретаемыми. Полностью вобрать в себя имплицитный смысл глубокого философского произведения, отражающего бытийные реалии того или иного времени ещё недостаточно: необходимо также избавить перевод от слишком явного наложения личностного достояния переводчика на имплицитный смысл оригинала.

Такие условия диктует нынешний век, и если переводчик будущего действительно желает сделать свою работу отличной от работы, выполненной машиной, ему необходимо работать над собой и старательно развивать соответствующие навыки.

Список литературы

1. Комиссаров В.Н. Лингвистика перевода. – М., 1980;

2. Ермолович Д.И. Дополнения и комментарии // Рецкер Я.И, Теория перевода и переводческая практика. – М., 2007;

3. Латышев Л. К. Технология перевода. –М, 2008;

4. Комиссаров В. Н. Современноепереводоведение. – Москва, 2001;

5. Nord C. Text Analysis in Translator Training, Dollerup C. et A. Loddegaard (eds), Teaching Translation and Interpreting, Amsterdam et Philadel-phie, John Benjamins. 1992;

6. Бондарко А.В. Эксплицитность/имплицитность в общей системекатегоризации семантики // Эксплицитность/имплицитность выражения смыслов.–Калининград; Светлогорск, 2006;

7. Ланчиков В. К. Топография поиска: стандартизация в языке художественных переводов и её преодоление//Мосты. – М, 2020;

8. Комиссаров В.Н. Теория перевода (лингвистические аспекты). — М, 1990.

Хантер Томпсон — Страх и отвращение в Лас-Вегасе

Описание книги «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»

Описание и краткое содержание «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» читать бесплатно онлайн.

«У нас в распоряжении оказалось две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять промокашек лютой кислоты, солонка с дырочками, полная кокаина, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунда… а также кварта текилы, кварта рома, ящик Бадвайзера, пинта сырого эфира и две дюжины амила. »

Тотальный словесный террор выброшен на страницы книги культового американского писателя Х. С. Томпсона, временами напоминающей карманную атомную бомбу, взрывающую великий образ Американской Мечты. Роман выдержал около тридцати переизданий, переведен на многие языки. Характеристику книги как абсолютного бестселлера упрочила экранизация известным режиссером Терри Гильямом.

Страх и отвращение в Лас-Вегасе:

Дикое путешествие в Сердце Американской Мечты

Посвящается Бобу Гейгеру по причинам, которых не стоит здесь объяснять

и Бобу Дилану за Mister Tambourine Man

Тот, кто становится зверем, избавляется от боли быть человеком.

Доктор Самуэль Джонсон

Первые две главы из «Страха и Отвращения» были опубликованы в журнале «Птюч» (№9, 1998). К сожалению, «Птюч» остался верен себе — копирайт автора, а также имя переводчика поставлены не были, несмотря на то, что это была первая публикация отрывка из романа Хантера Томпсона в России (перевод которого делался в 1995-м году в таких же условиях, в которых создавался сам роман — перевод начитывался на диктофон во время мескалинового автопробега Алекса Керви и Майка Уолласа по английским городам). В октябрьском номере редакция «Птюча» принесла своеобразное извинение, прорекламировав предстоящий (в начале следующего года) выход книги на русском языке с оригинальными иллюстрациями Ральфа Стэдмэна в недавно созданном, первом альтернативном (по нынешним политкорректным временам) издательстве в России «Tough Press». «Велика преисподня, а отступать некуда», — заметил по этому поводу (и многим другим) Георгий Осипов.

Фото жирного главного редактора «Птюча» И. Шулинского, застывшего с пишущей машинкой в позе Джонни Дэппа, сыгравшего роль Хантера Томпсона в фильме Терри Гильома «Страх и Ненависть в Лас-Вегасе» — без комментариев… «Гонзо» входит в моду в России. «О последнем фильме мы написали очень много в этом номере», — пишет Шулинский. «Мы вместе затравили зверя!» — сказала болонка волкодавам. Не упомянут покойный Антон Охотников, фрагменты из работы которого по Хантеру Томпсону использованы «Птючом» — читайте «Великую Акулу Хант» (стр. 26–27 в номере журнала). Что касается Алекса Керви, одного из участников международного артистического «Johnson Family»-сообщества TRI (в которую, как один из проектов, собственно и входит «Tough Press» в России), то, видимо, тянет его «нехороший» international послужной список — несколько загадочных арестов и еще большее количество задержаний по разным поводам, из которых ему непонятным образом удалось выпутаться).

Это и неудивительно — на членов TRI теперь постепенно начинают списывать все смертные грехи — пособничество международному терроризму (Майка Уолласа [естественно, это псевдоним] и легендарного Доктора, сделавших себе несколько пластических операций, до сих пор разыскивают в этой связи по всему миру все, кому не лень), связи с нацистами (TRI еще называют «Артистическим Аненэрбе»), британскими, американскими и израильскими (. ) спецслужбами, наркомафией (глобальная легализация наркотиков. ), тесные контакты с масонскими организациями, пропаганда сатанизма (. ), пособничество теневым хакерам и т.п. И уж совсем невинным актом в деятельности TRI смотрится обвинение в устранении тощей крысы Леди Ди (. ), сотрудничество с гомосексуальной мафией (сообществом?). Кто-то говорит о «всемирном заговоре либералов, которые с помощью наркотиков и нечеловеческой музыки пытаются подорвать основы западной цивилизации» (режиссер Пол Морриси), другие говорят о заговоре «молодой английской аристократии» (артистической в том числе). Хорошо, что TRI еще не обвинили в порочащих их связях с инопланетянами и мифической подземной цивилизацией Врил-Йа — тут уж не миновать ситуации «Зомби, подвешенные за яйца».

Американские евангелисты-антропозаоны полагают, что Зверь придет именно из России. Что ж, Зверя оттуда они и получат (откуда приходит Аслан?), а там поди разбирайся, кто из них лучше знал богословие. «Мы должны быть для Врага и его холопов-софти воплощением абсолютного зла — то есть самими собой. Этого требует честь и верность могуществу нашей седой древности. Будьте Ромео, который убивает Тибальта, сохраняя верность Джульетте» (Гарик Осипов).

Эй-Кей выскакивает в одну из январских ночей 97-го в Кройдоне с черным дипломатом из служебного хода здания, принадлежащего одной британской корпорации. За несколько мгновений до этого он выбивает входную дверь, невзирая на включенную шумовую сигнализацию добирается до одного офиса, выбивает дверь там и что-то забирает. У дверей его встречают полицейские. «Это сделали вы?» — спрашивают они. «Да, я», — отвечает Эй Кей. «На каком основании?» «Это было сделано в интересах нескольких государств, на дальнейшие вопросы я отказываюсь отвечать.» «Следуйте за нами.» В участке полицейские и другие персонажи (из мультфильмов?) обыскивают дипломат — в нем лежит здоровый звериный зуб. И больше ничего. «Что это?» — следует вопрос. Ответ: «Медвежий зуб. Это 13-й век. Золотое время Великого Императора и его безмазовых потомков-ублюдков. Будьте очень осторожны. Это уникальная вещь в своем роде.» «Значит так и запишем — ценный медвежий зуб?» «Или волчий… Запишите лучше просто — ценный зуб»… «Про-тив-ник…», — неожиданно кто-то из присутствовавших сказал по-русски…«Это вы пытались взломать двери здания за ночь до этого?» — продолжил он по-английски. «Нет, вероятно это другие про-тив-ни-ки. Впрочем, давайте отложим все объяснения до утра», — ответил Эй-Кей. Всего через два часа без всяких объяснений он был выпущен из участка с дипломатом, в котором лежал зуб. На следующий день некто Р. из Кентербери, довольно известный в музыкальных кругах (и не только), спросил его: «Так что ты делал на Парти Полной Луны в „Ковчеге“?»…

— Писал кровью рассказ — Вечеринка Полной Луны.

Я во многое не мог поверить, пока не познакомился с уникальными магнитофонными записями в разных инстанциях (скажем это деликатно). «Да, черт возьми, — подумал я, — Our day will come & we`ll have everything.» (песня Фрэнки Уайли и «Времен Года»)

В. Б. Шульгин

Мы были где-то на краю пустыни, неподалеку от Барстоу, когда нас стало накрывать. Помню, промямлил что-то типа: «Чувствую, меня немного колбасит; может ты поведешь?…» И неожиданно со всех сторон раздались жуткие вопли, и небо заполонили какие-то хряки, похожие на огромных летучих мышей, ринулись вниз, визгливо пища, пикируя на машину, несущуюся на пределе ста миль в час прямо в Лас-Вегас. И чей-то голос возопил: «Господи Иисусе! Да откуда взялись эти чертовы твари?».

Затем все снова стихло. Мой адвокат снял свою рубашку и лил пиво себе на грудь — для лучшего загара. «Какого хрена ты так орешь?» — пробормотал он, уставившись на солнце с закрытыми глазами, спрятанными за круглыми испанскими темными очками. «Не бери в голову, — сказал я. — Твоя очередь вести». И, нажав на тормоза, стопанул Великую Красную Акулу на обочине хайвэя. «Без мазы упоминать об этих летучих мышах, — подумал я. — Бедный ублюдок довольно скоро сам увидит их во плоти».

Уже почти полдень, а нам все еще оставалось проехать более сотни миль. Суровых миль. Я знал — времени в обрез, нас обоих в момент растащит так, что небесам станет жарко. Но пути назад не было, как и времени на отдых. Выпутаемся на ходу. Регистрация прессы на легендарную «Минт 400» идет полным ходом, и нам нужно успеть к четырем чтобы потребовать наш звуконепроницаемый номер люкс. Модный спортивный нью-йоркский журнал позаботился о брони, не считая этого большого красного Шевро с открытым верхом, который мы взяли напрокат с парковки на Бульваре Сансет… А я, помимо прочего, — профессиональный журналист; так что у меня было обязательство представить репортаж с места событий, живым или мертвым. Спортивные редакторы выдали мне наличными триста баксов, большая часть которых была сразу же потрачена на «опаснейшие» вещества. Багажник нашей машины напоминал передвижную полицейскую нарколабораторию. У нас в распоряжении оказалось две сумки травы, семьдесят пять шариков мескалина, пять промокашек лютой кислоты, солонка с дырочками, полная кокаина, и целый межгалактический парад планет всяких стимуляторов, транков, визгунов, хохотунда… а также кварта текилы, кварта рома, ящик Бадвайзера, пинта сырого эфира и две дюжины амила.

Вся эта хренотень была зацеплена предыдущей ночью, в безумии скоростной гонки по всему Округу Лос-Анджелеса — от Топанги до Уоттса — мы хватали все, что попадалось под руку. Не то, чтобы нам все это было нужно для поездки и отрыва, но как только ты по уши вязнешь в серьезной химической коллекции, сразу появляется желание толкнуть ее ко всем чертям.

Меня беспокоила всего лишь одна вещь — эфир. Ничто в мире не бывает менее беспомощным, безответственным и порочным, чем человек в пропасти эфирного запоя. И я знал, мы очень скоро дорвемся до этого гнилого продукта. Вероятно, на следующей бензоколонке. Мы по достоинству оценили почти все остальное, а сейчас — да, настало время изрядно хлебнуть эфира, а затем сделать следующие сто миль в отвратительном слюнотечении спастического ступора. Единственный способ оставаться бдительным под эфиром: принять на грудь как можно больше амила — не все сразу, а по частям, ровно столько, сколько бы хватило, чтобы сохранять фокусировку на скорости девяносто миль в час через Барстоу.

Страх и отвращение в Лас-Вегасе

Скачать книгу

О книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе»

Самая скандальная книга второй половины XX века. Книга, которую осуждали и запрещали. Книга, которой исступленно восхищались.

Книга, ставшая своеобразным «водоразделом», отграничивающим подлинный нонконформизм от «пластикового».

Два парня, пребывающих в перманентно расширенном состоянии сознания и удерживающих это вожделенное состояние всеми доступными (и не очень) средствами, отправляются в Лас-Вегас. Дальнейшее — неописуемо.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Томпсон Хантер С. бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Мнение читателей

Томпсона, буду дальше читать его книги, на очереди «Ромовый дневник»

Это уже и не книга даже, это памятник ушедшей эпохе, одному из многих навсегда потерянных поколений, хроника «вечных калек, падших искателей»

Безусловно, как ваш адвокат я должен посоветовать вам забыть и книгу, и фильм, и даже рецензию — обдолбыши из госнаркоконтроля не дремлют

По сути, все излияния автора представляют собой жалкие потуги выдать их за нечто, имеющее смысл

Это не только страх и отвращение, а ещё и гадость, пакость, мерзость и сквернословие в Лас-Вегасе

Не имеет смысла что-либо рассказывать — просто читайте

Эффект присутствия стопроцентный) Нет смысла пересказывать книгу, хочу сказать о своем отношении к Хантеру Томпсону

Автор реально превращает свою книгу в эквивалент ящика с наркотой

Книга написана в манере разорванного мышления с многочисленными нарушениями

В книге много забавных иллюстраций, вот некоторые из них:

Кроме того, он написал несколько потрясающих произведений, одно из которых — «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», которое в России почему-то перевели как «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»

Я ответил, что не читал и не хочет ли он рассказать о чём она

Рейтинг казино по бонусам и размеру Джекпотов:
Добавить комментарий