Шпильрейн, С.: Деструкция как причина становления

III. Жизнь и смерть в мифологии.

Опыт снов, а также опыт больных с “dementia praecox” учит нас, что наша душа скрывает в своей глубине идеи, не соответствующие более нашей сегодняшней сознательной работе мышления, которые мы не можем понять прямо; однако, мы находим эти представления в сознании наших предков, о чем мы можем заключить по мифологическим и другим произведениям духа. Судя по этому образ мышления нашего подсознания соответствует сознательному образу мышления наших предков. Вместо того, чтобы сказать “унаследованные виды мышления, ведущие к образованию соответствующих представлений”, я говорю — для краткости — об “унаследованных представлениях”.

Представление о возникновении жизни из четырех элементов (земля, вода, огонь, воздух) имеется уже в восточной символике. В своих целях я хочу проследить жизнь и смерть в символике земли и воды. При этом я пользуюсь главным образом, историческими материалами, собранными Вюнше и Колером.

Известны два дерева (познания и жизни) которые, согласно Библии, растут в раю. В более старых культурах есть, правда, только одно дерево жизни 22. Древу жизни выпадает двойная роль: мертвому или тяжелобольному оно, или его плоды, дает жизнь, здоровому и сильному это дерево, наоборот, приносит смерть. Если некто хочет попробовать запрещенный плод, что значит отдаться акту порождения, то он оказывается преданным смерти, из которой, однако, вновь восстанет к жизни. Адам и Ева, павшие жертвой греха, должны быть освобождены от смерти, коль сын божий, Христос за них претерпит смерть. Христос берет грехи человечества на себя, он страдает так, как должно было страдать человечество, и приходит к новой жизни, как и суждено умершим. Следовательно, Христос — это символ человечества. Как для людей, так и для Христа, древо жизни становится источником смерти. Вюнше приводит богатый материал, из которого вытекает, что для изготовления креста Иисуса было взято древо жизни. Среди прочего он приводит загадку на миттельхохдойче. Она гласит: “Благородное дерево росло в саду, разбитом с большим искусством. Корни дерева достигали дна ада (в англосаксонском стихотворении ад называется залом червей и он наполнен змеями и драконами) его вершина касается трона господня, его широкие ветви охватывают весь мир. Дерево стоит в полном великолепии и с прекрасной листвой”. Это описание древа познания (=древа жизни). По форме это дерево описано, как крест.

Когда Адам тяжело заболевает, то он посылает своего сына Сета в рай, чтобы достать для него масло милосердия. Вместо этого ангел дает ему три ветви, по другим легендам — три яблочных косточки. Он должен их посадить Адаму под язык. Адам теперь умрет, но из ветвей подымутся деревья, одно из которых (в некоторых случаях вообще бывает посажена только одна ветка, утроение намекает на связь дерева с творением) позже спасает человечество, значит и Адама. Когда Адам узнает о скоро наступающей смерти, он смеется впервые в своей жизни 23. Теперь, когда он мертв, ему не нужно больше умирать, он появляется на свет благодаря оплодотворению, в виде нового существа. Ветку сажают в рот (перенос наверх по Фрейду). Ветка имеет, по Риклину, значение фаллоса, как показывает Риклин 24 для сказки и будучи таковой, она является символом высшей власти 25. В руках Моисея она творит чудеса. Ветку сажают в саду Властителя, который является отцом будущей невесты Моисея; только тот может освободить дочь,, кто сможет справиться с деревом, выросшим из ветки. Это также проба сексуальной потенции: Моисей, получающий дерево от отца девушки занимает с этих пор — как муж — место ее отца. Также и королевский скипетр, согласно Вюнше, происходит из дерева жизни; королевская власть, следовательно, в основании сексуальная власть. Дарящее жизнь дерево (выросшее из ветки) используется, судя по большинству легенд, как мост через воду. Вспомним при этом Ницше, согласно которому человек должен служить мостом для сверхчеловека; “Человек - это нечто, что должно быть преодолено”, — говорит Ницше. Так и старое дерево, как мост, по которому шагает новое поколение, должно быть преодолено. Т.к. дерево — это символ сексуальности, дарящего жизнь фаллоса, то мы преодолеваем сами себя, когда идем по дереву. После того, как дерево прослужило какое-то время, бог посылает ему погружение в воду. Вода — это так же производящая древняя сила, как и Адам, в которого помещается сорванная ветка; из этого обратного перемещения .осуществляется новое рождение. Затонувшее дерево было всеми забыто и лишь, ко времени распятия Христа, один из его врагов вспомнил о дереве:

“Ай, подумал он — этот ствол дерева годится,
Как лучший груз для креста Иисуса.
Так хорошо пропитанный, уже наполовину, как камень,
Так что пусть будет грузом, хорошо давящим”.
“Оно росло на могиле первого человека,
Ствол, давший жизнь человечеству, и
смерть, так пусть и благо Нам будет опять дано деревом жизни”.

Какую роль при этом играет божий сын Христос? Как он освобождает человечество? Вюнше упоминает различные германские сказки, содержание которых — что больной отец или больная мать освобождаются от смерти святой водой или райскими плодами. О воде речь будет идти позже, плоды происходят от дерева жизни. Вюнше видит в этих сказках весенние мифы: плоды дерева жизни или живой воды — это символы жизненной силы, благодаря которой природа ежегодно молодеет. Больной отец или больная мать представляют, по его мнению, природу, страдающую под властью зимы. В северных сагах можно обнаружить много весенних мифов, в которых бог солнца освобождает землю, оплодотворяя ее своими лучами. Вместо солнца и земли в Песне о Нибелушах задействованы Зигфрид и Брунгильда, пребывающая 26 в зимнем сне. Брунгильда (Земля) освобождается побеждающим светом (солнца) Зигфрида, когда он своим мечом прорезает ее панцырь (ледяную корку) и ее таким образом тут же оплодотворяет. Здесь этот процесс не называется оплодотворением, как у солнца и земли, вместо этого акт оплодотворения представлен реальнее, как прорезание и выделен поцелуем, в его эротическом значении. Важно, что Зигфрид в Брунгильде оплодотворяет свою мать. Мать Зигфрида, правда, Зиглинида, но Брунгильда ее сестра, она любит то, что любит Зиглинида, а именно Зигмунда. Она, соответственно этому, входит в роль Зиглиниды; Зиглинида, таким образом становится ее “желаемой личностью”, соответственно — сексуальной личностью. Спасая Зигфрида, она спасает свое собственное желание, своего ребенка. Верность этого утверждения, что Брунгильда — мать Зигфрида, доказывает работа д-ра Графа 27. Как Ева, Брунгильда поступает вопреки приказу отца, как Еву из рая, ее прогоняют из царства богов; нарушение приказа (защита ее желаемой личности, грехи которой она также берет на себя) приносит и Брунгильде сон, подобный смерти, из которого она освобождается с помощью весеннего солнца — Зигфрида. Тоска по смерти — это часто тоска по умиранию любви, так и у Вагнера. Брунгильда умирает в огне (огне любви), объединенная с конем и, умирая, восклицает:

“Ни имение, ни властная роскошь,
Ни обманный союз печальных договоров,
Ни жесткий закон лицемерного обычая:
Дайте лишь любви быть блаженно-счастливой В удовольствии и страдании!” “Гранэ, мой конь, привет тебе от меня.
Знаешь ли ты, друг,куда я тебя веду? Светя, в огне лежит там твое сердце, Зигфрид, мой покойный герой, Следуя Другу ты радостно ржешь? Влечет тебя к нему смеющееся пламя? Чувствуй и моя грудь, как оно разгорается;
Светлое пламя охватывает мне сердце Чтобы его охватить, Объятой им в сильнейшей любови, Быть перемолотой им
Хайхо, Гранэ! Передай привет твоему другу — Зигфрид, Зигфрид - да будет блаженен тебе мой привет! ”

Здесь смерть — это торжественная песня любви! Брунгильда словно пропадает в Зигфриде: Зигфрид — это огонь, освобождающий жар солнца. В этом древнейшем производителе (создателе) Брунгильда растворяется, сама становясь огнем. У Вагнера смерть есть часто не что иное, как разрушающий компонент инстинкта становления. Мы ясно это видим представленным в Летучем Голландце. Он только тогда может быть освобожден, когда найдет женщину, которая сможет быть ему верной. И Сента это может: высшая степень ее верности проявляется в том, что она согласна быть полностью разрушенной в любви к Голландцу, то есть вместе с ним получить смерть. Она любит по упомянутому Фрейдом “типу спасителя”. Фрейд обращает внимание на то, что существует типическая фантазия спасения из воды, причем мужчина делает женщину, которую спасает, матерью, “если же женщина спасает другого (ребенка), то она признает себя, как королевская дочь в сказании о Моисее (Ранк), его матерью, которая его родила”. Мы уже видели у Ницше, как он благодаря всасыванью моря (матери) становится матерью. Также и снах о рождении познакомились с тем же событием. Также и Сента может стать матерью, когда растворяется в матери (море) и также Голландец, благодаря обратному движению (смерти) в производителе становится творцом. Как новорожденные поднимаются Сента и Голландец, обнявшись, из воды 28.

Общее у Вагнеровских героев то, что они, как Зигфрид и Брунгильда, любят по “типу спасителя”, что они жертвуют себя своей любви и умирают. Сходство между северным Зигфридом и восточным Христом бросается в глаза. И Христос — это тоже тип спасателя, жертвующего собою ради человечества. Зигфрид — это бог солнца и его возлюбленная — мать-земля, также и Христос — бог солнца. Христос умирает на дереве жизни; на нем его прикрепляют и он висит, как его плод. Христос, как плод умирает и в виде семени попадает в мать-землю. Это оплодотворение ведет к образованию новой жизни, к воскрешению мертвых. Благодаря смерти и воскрешению Христа была искуплена вина Адама. Обратимся теперь к вопросу, в чем заключается наказание Адама и Евы. Они хотели иметь запрещенный плод рая, но в этом им было отказано, т.к. этот плод можно было вкушать только после смерти. Если бог поэтому предал их смерти, то он им тем самым разрешил запрещенное наслаждение. То же самое означает и другое наказание, заключающееся в том, что Адам присуждается в поте лица обрабатывать землю (мать), а Ева — в муках рождать детей. Что представляет собой по существу это наказание? Оно является повреждением индивида, потому что инстинкт размножения требует разрушения индивида; таким образом совершенно естественно, что представления о наказании так охотно приобретают сексуальную окраску. Чтобы отклонить от себя наказание божие, богу приносят жертву, т.е. отдают ему вместо себя другое существо на разрушение, чтобы суметь стать самому. Самое первоначально ценное заменяется все менее значимыми символами, служащими для подсознания все также, т.к. символ для подсознания имеет значение действительности. Самой ценной жертвой был сам Христос, взявший на себя грех человечества и своею смертью освободивший людей.

Христос, однако, не должен каждый раз вновь действительно умирать за человечество: достаточно, если его поступок вновь оживляют в памяти; идентифицируя себя с Христом, принимая на себя его тело и его кровь, в виде хлеба и вина. Этим говорят: Я, который сейчас един со Христом, совершил требуемую смертную жертву, которая теперь меня приведет к воскрешению. Каким образом мыслят себе идентифицирование с жертвой (здесь Христос, мясо которого и кровь принимают в себя) вытекает из интересных сообщений Айзена 29, которые я хочу здесь привести. На досках пожертвований в церкви Марии в Гросс-Гмаин находится много изображений случаев несчастий, с приведением мотивов жертвующих, желаемой деятельности и избранной жертвы. Одна из надписей гласит:“Ребенок утонул, купаясь, мать, узнав это, с опечаленным сердцем, обручила ребенка с живой жертвой и он стал опять живым” или “Свинья укусила головку ребенка и разорвала, сговорили его с живой жертвой и стал здоровым”. При этом жертвуемому животному предстоит пропасть, а претерпевшему несчастье — становление. Так в следующем примере:

“Ребенок, рожденный мертвой матерью, принесен креститься, как только его отец обручился с живой жертвой”. Здесь опять вместо ребенка приносят живую жертву. Христос — ребенок, умирающий за отца, это “pars pro toto” для этого отец в момент порождения становится во всем своем настоянии: это отец всегда умирает в ребенке, и отец же возобновляется в ребенке. Живые жертвуемые животные заменяются, в конечном счете, безжизненными символами. Айзен сообщает в том же труде, о вазах, выглядящих, как голова человека. Вазы наполняются зерном и служат средством от головной боли. Этими горшками (называемыми "Коерfl") получают благославление; их берут с алтаря и помещают на голову страдающего, как в других случаях благославляют наложением рук. Значение “горшочков” еще яснее, когда мы узнаем о головах, что они сделаны по образу святых, которые, как Христос, приняли смерть за любовь, т.е. умерли, как Христос — как жертвы. Такие головы жертв, сделанные подобно голове святого Иоганниса, находятся в музее Райхенхалле (Айзен). По смыслу это плоды, наполненные семенами, подобно которым, как предполагали прежде, был задуман Христос. Они должны лечить, оплодотворяя, и это действительно так: изыскания И.Арнольда сообщают о деревянных головах, которые он описывает как жерты против головной боли и для вступления в брак. Расположение по соседству двух зол: головной боли и состояния вне брака, показывает, что головную боль надо рассматривать, в смысле фрейдовского “перевода наверх”. Также и выбор формы головы для сосуда, хранящего семя. В других местностях глиняные головы использовали, как средство против бездетности, эти головы содержат три вида зерна — три ведь символ порождения! Вместо формы головы другие символы жертв, подражают форме внутренностей. В фигуре внутренностей особенно большим представлен больной орган: требуемое божеством для жизни разрушение здесь отклоняется на другой, менее ценный. Хорошо выражено это в детской поговорке (держат поврежденный пальчик плачущего ребенка и шепчут: “Пусть будет больно кошке, собаке, зайцу и т.д., а у Икс боль пусть пройдет”. При этом три раза плюют в сторону из боязни сглаза. 3 — это символ порождения, и сплевыва-ние — это эквивалент обрызгивания святой водой, отпугивающей демона. По существу родственны жертве благоговейные прошения и приветствия; если при этом падают на колени или падают совсем на землю перед властителем, то это должно значить: “Смотри, моя жизнь в твоих руках, я уже разрушенный перед тобою (смерть в представлении) подари мне теперь жизнь (возрождение). Когда Сет приходит в рай, чтобы просить о милосердии для своего отца, Адама, он посыпает свою голову землей. “Ты пыль и пылью ты станешь”, — сказал бог человеку. Посыпая голову землей, Сет показывает, что он уже стал пылью (вошел в землю, т.к. земля лежит над его головой). Из возвращения к истоку (земле) возникает, однако, новая жизнь.

Интересную символику возникновения человека из земли дает нам труд К. Колера 30, которого я теперь хочу придерживаться. Раввинские писания знают полевых и лесных людей, которые до пупка находятся в земле и через него берут свое питание из земли. Эти человекоподобные существа обладают также, как говорит Маймонид в своих Комментариях к Мишне, голосом, подобным человеческому.

На арабском языке они называются “человечек” или “карликовый человечек”. “Согласно Саломону Буберу это сказочное существо — растение, имеющее фигуру человека: человекоподобная голова которого обнаруживается только когда вырвешь ее из земли”. Симеон из Симса 31 считает это животное идентичным с Ядуа, имеющим форму тыквы, связанной с землей, вырастающей из корня длинной веревкой. Никто не должен приближаться к животному на длину веревки, иначе он будет растерзан; разрывом веревки животное можно убить:

оно тогда громко вскрикивает и умирает. Ясно, что растительный человечек сидит в земле, как ребенок в теле матери, привязанный пуповиной к месту его происхождения. Как в алгебре суть не меняется от того, что мы называем величину а или р, так и подсознанию все равно, представляет ли оно существенное здесь возникновение ребенка, в символике растения или человека. Как мы, например, называя волны дыхания волнами “Траубе — Гернига” подчеркиваем равное участие обоих ученых в открытии, так и бессознательное поступает со своими растительными-животными людьми и сходными сложными образованиями (сравни Фрейд Толкование сновидений). Растение кричит, как ребенок при рождении. Этот крик — это крик смерти. Пока ребенок находится в матери, он не обладает самостоятельной жизнью; это состояние часто в мифологии называется “кажущейся смертью” или “теневым существованием”, как, например, в царстве Прозерпины, где имеется отблеск жизни, проекция жизни, однако, все это намечено лишь как тень. У “матерей” нет светлого и темного, верха и низа, никаких противоположностей, потому что еще нет дифференциации из древнейшего вещества, из праматери. Лишь дифференциацией в самостоятельный организм, оказываются обреченными жизни и смерти (обратному дифференцированию). В самой жизни источник смерти, как в смерти источник жизни. Развитие и возникновение ребенка происходит за счет матери, при родах больше всего вреда причиняется матери. Матери причиняется вред, и чтобы она не была совсем уничтожена, надо дать составляющей смерти замену:

должна быть принесена жертва. Растение выдирают (его рожают) поливая кровью или мочой жертвенных животных. Это все продукты смерти (экскрет мочи). В еврейской древности есть растение — баа-рах — с огневым блеском и его корни обладают силой изгонять демонов и души умерших. Вырывание корня вызывает мгновенную смерть и поэтому проводится ночью собакой при поливании мочой или менструальной кровью. Уравнивание мочи и менструальной крови показывает, что оба продукта являются, так сказать, родовыми продуктами 32, в которых содержится лечащая и оплодотворяющая сила. Аналогично, персидская трава Хаома (согласно Колеру - растительный или древесный человек, которому поклоняются, как богу, обладающий божественной волшебной силой, своего рода древо жизни, вместо которого так часто фигурируют травы жизни) толкут в ступке ночью, в темноте, с призывами к Гадесу, поливая кровью зарезанного волка. Трава Хаома служила для убивания демонов. Напиток Хаома придает бессмертие и плодовитость. Как Иисус, плод дерева жизни, должен умереть, чтобы сам мог воскреснуть и придать жизнь другим, которые себя с ним идентифицировали, так и божественная трава Хаома, а равно и “древесный человек”, должна быть уничтожена, чтобы, подобно Христу, стать оплодотворяющим семенем, оплодотворяющим напитком. Соответственно опасности этого растения, у арабов земледелие рассматривается, как опасное 33. Согласно арабской вере каждый год ко времени уборки урожая должен умереть один из рабочих. Свойство земли приносить смерть также приписывается “земляным людям”. Поэтому люди имели обыкновение поливать землю кровью мирной жертвы. С одной стороны, земля играет роль матери, питающей человечка через пуповину, потому вырывание ребенка - это роды; с другой стороны, земля приносит плоды (детей) как дерево, часто считающееся мужским. На символике дерева я разъясняла, как совпадают ребенок и гениталии, почему акт родов может быть и коитусом.

Я благодарна профессору Фрейду за сообщение, что обрезание - это символ кастрации. Определенные австралийские негры имеют церемонию кастрации, в то время, как соседние племена имеют церемонию выбивания двух резцов. Эта церемония жертвоприношения: лишают себя мужественности, т.е. символически убивают сексуальность в себе, чтобы не разрушиться в действительности; ведь без разрушения становление невозможно! Одна женщина мне рассказала, что когда ей под наркозом удаляли зуб, она видела во сне, что разрешается от бремени. Нас не удивляет, если во сне удаление зуба выступает, как символ родов. Итак, роды=удаление=зуба=кастрация, т.е. порождение воспринимается, как кастрация. Тауск сообщил мне о случае, когда больной воспринимал коитус, непосредственно как кастрацию: при этом якобы пенис отрезается во влагалище. Именно самоудовлетворение представляется (в сновидениях) как удаление зу6ов=кастрация. Сообразно этому можно составить уравнение:

коитус

порождение < > = кастрация. роды

Саморазрушение можно заменить разрушением жертвы. В христианском мировоззрении Христос претерпевает жертвенную смерть и умирает вместо людей, которые в религиозном понимании условно страдают вместе с ним. Через это условное саморазрушение достигается, так сказать, то же самое, чего достиг Христос своим саморазрушением, а именно воскрешение. Саморазрушение происходит для христианского мировоззрения в картине полагания во гроб, обратного полагания в мать-землю. Воскрешение — это возрождение.

Плиний говорит об одном греческом обычае: “Принимаемый за мертвого так долго считается нечистым, пока не проделает символическое возрождение.” (Колер), Как доказывает Либрехт, акт возрождения происходит, через подобное лону матери округлое отверстие в крыше - в Индии инструмент возрождения — это золотая корова; в эту корову вносят подлежащего возрождению и опять вытаскивают его наружу, через гениталии коровы. В Иерусалиме или в Мекке возвращающемуся дозволено войти вовнутрь, но, вместо того, чтобы подвергнуть его обратному помещению в мать, за него жертвуют овцу или козу. Это доказывает, что жертва рассматривается, как аналог введения в тело матери. Процедура жертвования происходит, по Колеру, следующим образом: “Прежде, чем он войдет в дверь дома, он становится с растопыренными ногами, так что жертва может лежать между ними. Потом ее кладут на левый бок, мусульманин потом направляет ее голову на юг, т.е. к Мекке, а христианин, напротив, на восток, т.е. на Иерусалим, и ей перерезают глотку непосредственно перед порогом или на нем. Когда возвращающийся христианин, то на его лбу кровью — небольшим ее количеством — изображают крест. Потом он шагает через жертву и кровь в дом и приносит часть одежды, которую он носит в церковь, где священник ее благославляет”. Положение жертвы между раздвинутыми ногами возвращающегося домой, соответствует положению ребенка при рождении. На отношение к смерти Христа указывает крест, нарисованный кровью на лбу возвращающегося. Он умирает и опять рождается, как Христос.

И эта глава также нам показалась, что становление проистекает из разрушения; и здесь производитель==дарящий жизнь бог превращается в ребенка, которого помещают обратно в тело матери. Смерть сама по себе ужасна, смерть на службе сексуального инстинкта, т.е. как его разрушающая составляющая, ведущая к становлению, приносит благо. Вечная же жизнь не приносит человеку блага; это мы видим также в легенде об источнике жизни. Я привожу соответствующее место из сказания об Александре (по Фридлендеру): Повар Александра случайно попал к искомому источнику; он хотел пополоскать в воде соленую рыбу, как внезапно рыба ожила и от него ускользнула. Повар сам купается в той же воде и благодаря этому приобретает бессмертие, но оно ему не принести ничего хорошего: царь, котрому он рассказывает про это чудо, приходит в ярость, от того, что не узнал о нем раньше и приказывает повара, которого нельзя убить, бросить в озеро. Повар становится опасным демоном озера, которому (по другим легендам) также приносят жертвы. Повар, желавший достичь бессмертия, получает наказание, заключающееся в том, что он опять попадает в воду, т.е. в древнейший, первоначальный элемент (тело матери) 35 и его жизненная сила, не находящая деструкции, действует опасно разрушающе. Аналог повару мы встретили в растении андрогине или в опасных земляных человечках, которые еще не пришли к рождению. Убивая опасную траву, ее делают благой (убивать == рождение). Еще один аналог беспокойно яростному в воде повару — это Летучий Голландец. Фридлендеру тоже пришла в голову эта аналогия. Согласно Графу, это неутомимое плавание Голландца под парусами взад и вперед выражает его душевное состояние, в котором он напрасно тоскует по соответствующему объекту. Повар с тоской стремится к смерти, а Летучий Голландец нам показывает, что смерть, к которой он стремится — это эротическая смерть, ведущая к новому становлению, т.к. Сента и Голландец поднимаются из волн, обнявшись.

“По старым преданиям Адам получил при своем уходе из рая не палку (=древо жизни по Вюнше), а геомантическое кольцо с мировым крестом, которое он передал своим потомкам. Через них он попал в Египет и рассматривался, как тайна всякой науки”. 36 На место древа жизни становится - по Вюнше — кольцо. Кольцо, следовательно, как древо, является символом генезиса. Вюнше здесь обращает внимание на место в Рейнеке-лисе Гете (песнь 10), где сказано о золотом кольце, с тремя выгравированными еврейскими словами, предназначающимися, по словам лиса, королю; три выгравированных имени принес Сет, вернувшийся из рая, где он искал масло милосердия. Как мы знаем, Сет приносит три яблочных семечка или три отростка из рая, из которых потом развивается дерево жизни 36; три выгравированных в кольце слова, следовательно, это символы дарящей жизнь силы кольца. Так, кольцо в Песне о Нибвлун-гах становится нам ближе в своем значении, как символ порождения и созидания заново, жизненной силы, приведшей к гибели.

Мир может быть освобожден лишь тогда, когда жизнь возвращается к истоку, что символически представляется так, что кольцо (жизнь) возвращается на место своего происхождения, из которого оно было взято.

В этой второй части я ограничила себя некоторыми попытками, с целью на основании различных примеров проиллюстрировать применимость развитых в первой части воззрений на мифологию. Доказательство должно быть оставлено для более обширного, более глубокого исследования, а равно и некоторые современные психологические или мифологические образования в своих деструктивных составляющих сексуальности следует отложить на потом. Я думаю, однако, что мои примеры показывают достаточно ясно, что соответственно биологическим фактам, также и инстинкт размножения психологически состоит из двух антагонистических составляющих и, следовательно, в равной мере является инстинктом становления и инстинктом разрушения.

 ***

1 Перевод Менихи Исааковны Шпильрейн по изданию Sabina Spielrein, Die Destruktion als Ursache des Werdens. Jahrbuch fur psychoanalytische und psycho-Patologische Forschungen, 1912, N4: 465-503. Редактор перевода — Никифоров О.В.

2 “Либидо. Его метаморфозы и символы”. Данный ежегодник, т. Ill (Jahrbuch fur psychoanalytischen und psychopathologischen Forschungen, III)

3 M.Silberer, Bericht uber eine Methode gewisse symbolistic Halluzinations-Erschei-nungen hervorzurufen und zu beobachten, Jahrbuch Bd I, 1909, S. 519

4 Ко времени написания мною этой работы “Язык сна” д-ра Штекеля еще не вышла. В своей работе автор показывает на многочисленных снах, что наряду с желанием жить мы обладаем и желанием умереть. Последнее он воспринимает, как противоположность желанию жить, лежащему в сути сексуального инстинкта.

5 По Фрейду подсознание лишено времени в той мере, в какой оно состоит только из желаний, которые оно представляет реализованными для настоящего. Фрейд: “Толкование сновидений”.

6 Фрейд: “О противоположном смысле древнейших слов”. (Jahrbiich, Bd. II, 1910. S. 179-185]

7 “О психологическом содержании одного случая шизофрении”. Данный ежегодник, т. III, стр. 329.

8 Ср.: Шпильрейн; Шизофрения, Ежегодник, т. III, ч. I, (заключительные рассмотрения). Там же. 

9 Она может иметь сильный отрицательный аффект и при представлении загрязненной земли, если при этом обладает чувством, т.е. связью — земля-Я.

10 См: Фрейд, Остроумие и его отношение к бессознательному.

11 Почему художник, например, не рисует всегда картину своей любимой матери, и создает по возможности ренессансный образ? “Цензура” не запрещает, ведь, нам любить мать в сублимированном виде.

12 Ведь мы переживаем, или, скорее, принимаем единственно во внимание и называем переживаниями только то, что мы уже переживали в наших предках. [Jung, Die Bedeutung des Vaters fur das Schicksal des Einzelnen. lahrbuch, Bd.I, 1909, S. 155-173]

13 Юнг: “Символы изменения либидо”, Ежегодник, т. III, ч. I. Т.е. Танатосом /Ред. пер./ [L. Binswanger, Versuch einer Hysterieanalyse. lahrbuch, Bd I, 1909. S. 174-356.]


14 Ср. Негелаин: “Лошадь в душевной вере и в культе смерти”. (Вероятно -Julius von Negelein, Das Pferd im arischen Altertum. Konigsberg, 1903]

 

 

 

 

15 Ср. Отто Ранк: “Дополонения к нарциссизму”. [Jahrbuch III, I Halfte. 1911]

16 Подумайте только о страстных поцелуях и объятиях у молодых девушек. Этот не бросающийся в глаза для женщин вид дружбы, показался бы очень странным у мужчин.

 

 

 


17 Ср. Отто Ранк: “Сага о Лоэнгрине”. Статьи по прикладной науке о душе. Под редакцией Фрейда.} Schriften zur angewandtten Seelekunde. Leipzig 1911, S. 19 f.]

18 Ex oriente lux. Саги о дереве жизни и живой воде. Мифы старого Востока. А. Вюнше, Лейпциг, 1905

 

 

 

19 Riklin, “Wunscherfullung und Symbolik im Marchen”. Schriften zur angewandten Seelekunde (Wein/Leipzig, 1908)

20 Ср. Imago Шпиттелера. [Carl Spitteler, Imago, 1906]

21 “О психологическом содержании одного случая шизофрении”.

22 Вюнше замечает, что смерть, правда, происходит не от древа жизни, а от древа познания, но многие легенды не различают деревья познания и жизни. Вначале имеется только древо жизни.

 

 

 

 


23 По одной легенде Адам, приняв послание бога, воскликнул: “Там вырастает возле моего гроба дерево. Это означает — Горе, тебе! — что ты видел дерево смерти. По если этого захочет доброта неба, то оно разрастется из моей пыли в дерево жизни”.

24 Riklin, “Wunscherfullung u Symbolik im Marchen”. Schriften zur angewandten Seelekunde (Wcin/Leipzig, 1908)

25 Ветка или дерево фигурируют здесь, как мужской сексуальный символ, в Саге о Лоэшрине Отто Ранка собраны многочисленные примеры, в которых дерево мыслится женственным. Это говорит в пользу предположения Штекеля о бисексуальности символов.

26 Ср. Das Nibelungenlied, Max Burkhard, herausgegeben von Brandis.

27 Работы по прикладной науке о душе. [Max Graf, Wagner im Fliegenden Hollander. Leipzig/Wien 1911]

 

 

 

  • 28 Ср. Ранк: “Сага о Лоэнгрине”, работы по прикладной науке о душе. Издано Фрейдом.
  •  
  • 29 Zeitschrift des Vereins fur Volkskunde, 1901. “Ueber einige Votivgaben im Salzburger Flachgau”. (О некоторых дарах по обету в Зальцбургском округе).

    30 Доклад К. Колера, О сравнительном изучении сказаний, в Цинциннати. “Диковинные представления и обычаи в библейской и раввинской литературе”. Arch. fur Religionswissenschaft, Bd. XIII, Heft I.

31 К. Колер, ibd.

32 Они, видимо, происходят из одного и того же органаю

 

 

 

 


33 Curtis: Ursemit. Religion im Volksleben des heutigen Orients. Deutsche Ausgabe, 1903, цитировано по Колер, ibd.

34 По утверждению Штекеля. Народ, видимо, будет пытаться объяснить себе процесс образования детей после коитуса, так, что мужчина вносит ребенка в женщину.

 

 

 

35 Ср. Ранк: “Миф о рождении героя”. Работы по прикладной науке о душе.

36 Вюнше: "Миф о древе жизни и о живой воде". По Вюнше в ряде легенд древо жизни-древу познания. Ср. Ницше, для которого познание "любовь и пр.

Страницы